Поэтическое наследие Георгия Тверитина

II. Стихи о судьбе, народе и времени (1907–1908)

«Думы и песни». 1907 г.

ед.хран. 14, тетрадь 1908, стр. 68

*******

Пел я когда-то весну и цветы,

Волны реки и зеленое поле.

Были то детские грезы-мечты,

Песни, родной посвященные воле.

Ныне взгрустнулось, и песни не те.

Нет в них веселого детского смеха.

Горя о желтом, опавшем листе,

Нет гармоничного, звонкого эха.

Родины тяжкий надорванный стон,

Отзвуки битвы за честь угнетенного

В прах разнесли чаровательный сон,

Сняли покров обаяния сонного.

В душу проник многотысячный крик,

Болью ему мое сердце ответило,

Понял я все, головою поник…

Больше мне ласково солнце не светило.

Приятного миру отбросил я прочь,

Новую музу призвал сладкозвучную,

Взял, да запел, но не в тихую ночь,

Слезы народа и жизнь его скучную.

***

«Учительница» 1911 г.

ед.хран. 17, лист 28

Уроки кончились. Проворно

Бегут ребята по домам.

Их голоса звучат задорно

Веселый смех и тут, и там.

Сегодня первый день ученья

Довольно долг был….

Так нивы ярки впечатленья,

Их рассказать теперь спешат.

Тут об учительнице новой

Беседа оживленно шла.

Еленой Павловной Поповой

Она себя им назвала.

***

30.11.1908 г.

ед. хран. 15, лист 17

Не страшит меня трудная доля,

Ни препятствий, ни бурь не боюсь,

Лишь бы только желанная воля

Опустилась на матушку Русь.

Для родной продолжаю работу,

Лишь бы вера не падала в нас.

Скоро сбросим мы злую тяготу,

Скоро стукнет грядущего час.

И тогда кто живет в заточеньи,

Кто […]

Возвратятся к родным поколеньям

С новой мыслью на гордую […]

Много их – это лучшие силы,

Все из тех, кто готовит борьбу,

Остальных заточили в могилы,

Довершая их злую судьбу.

Не пришлось им любимое дело

Приведенным к концу увидать.

Молодые мы выступили смело,

Не боимся и мы погибать.

Вместе с ними мы станем бороться,

И свободу мы любим давно,

И погибнем, коль это придется,

И погибнем, коль так суждено.

***

Песни голода.

Загляни в подвалы полутемные,

Загляни наверх, на чердаки,

Там приют нашли себе бездомные

Угнетенные нуждою бедняки.

Посмотри их жизнь неприхотливую,

Понимать их горе научись,

Пожалей их участь сиротливую,

Видя их, от алчности лечись.

Собирай их стоны боязливые,

Что б один потом поднялся стон.

Рати спящих, рати молчаливые,

Может быть, тогда пробудит он.

Соберет он эту рать могучую,

Уничтожит гнет по всей по стране,

И они пройдутся грозной тучею

По убитой горем стороне

И сберутся слезы, прежде литые,

Соберется много, много слез.

И покроют раны необмытые

Призраки уже минувших гроз.

18 марта 1908 г.

II

Если не было бы голода,

Жили б лучше, лучше мы.

Избегали бы и холода,

Избегали бы тюрьмы.

Не кричали б дети малые.

Жены бросили б тоску.

И мужья, от горя шалые

Реже шли бы к кабаку.

И рабочий жизнь безбедную

Поскорей завоевал.

Дольше б прежнего победную

Он борьбу тогда держал.

Бедноты бы поубавилось.

Меньше б рылося могил.

Жизнь бы новая представилась

Тем, кто родину любил.

Чую я, пора победная

Уж от нас недалека.

Приходи ты, жизнь безбедная,

Сгинь ты, право кулака!

18 марта 1908 г.

***

Песни в тюрьме.

Опять обман. Моя тюрьма.

Так значит это сон?

Все те же стоны, та же тьма,

Надзор со всех сторон.

А видел я, что будто там,

На воле темный сад

Цветов вечерний фимиам,

И не было солдат.

Так я один! – подумал я.

Как славно! Вижу – дом.

Вот в нем живет мечта моя,

И стал я под окном.

И вижу: та же все она,

Но будто лишь бледней,

Сидит печально у окна,

Не до веселья ей.

Так, значит, помнишь друга ты,

И все грустишь о мне?

Пошел я в сад, сорвал цветы

И бросил на окне.

Она очнулась. Видит – я

И испугалась вдруг.

Потом опомнилась. – Твоя

Все, говорит, я другу.

И уж хотел войти я в дом,

Как слышу: — бух!.. вдали

И быстро вспомнил я о том,

Что братья там легли.

Она сказала: Слышишь? Там?

Вернись, иди на бой!

Свою любовь тебе отдам,

Иди, и я с тобой.

Тебя в тюрьму – и я туда,

Не будешь ты один.

Теперь на бой, пришла страда,

России верный сын!

И мы пошли. Навстречу нам

Друзья (как странны сны)

Идут рядами… Трам-ра-рам!

Враги побеждены!

И пробудился… Все тюрьма,

Все то же, как всегда.

Все те же стоны, та же тьма,

Прогорклый хлеб, вода.

II

13.10.1908г.

(РГАЛИ, ф.1184 оп.1, ед.хран.14, стр.87,88)

Ты не забыл, как мать была больна?

Ты перед ней сидел ли в смертный час?

Видал ли ты, как умерла она,

Как жизни свет в ней постепенно гас?

Хотел ли ты вернуть ее опять,

Хотел ли ты кричать: о мать, живи!?

От смерти пагубной хотел ли ты отнять

Ее? Пылал ли жар отчаянья в крови?

Прижал ли ты ее к своей груди,

И, разъяренный словно дикий зверь,

Кричал: О смерть! Уйди, не подходи,

Не тронь ее! Возьми меня теперь?

И был ли ты готов тогда себя

Отдать на жертву за родную мать,

Готов ли был идти, ее любя,

В объятья смерти смело умирать?

И кто-нибудь, глядя на этот бред,

На твой порыв, безумный и больной,

Вместо того, чтоб дать тебе совет,

Смеялся ль дерзко, злобно над тобой?

Едва я помню мать, порыв ее любви.

Но знаешь, я люблю и родину, как мать,

И вот, когда она вся в молодой крови

В руках врагов осталась умирать,

Я так хотел сказать, о мать моя, я твой,

Я все отдам!.. Но будь свободна ты!

И я пошел без робости на бой.

Я мог осуществить теперь свои мечты.

Да, я ее любил, и все, чем я богат,

Всю силу, всю любовь хотел я показать.

Я, знаешь, умереть за родину был рад.

Я не боюсь, не страшно умирать.

И я пошел без робости на бой.

Я мог осуществить теперь свои мечты.

Да, я ее любил, и все, чем я богат,

Всю силу, всю любовь хотел я показать.

Я, знаешь, умереть за родину был рад.

Я не боюсь, не страшно умирать.

И я пошел, кругом оружье, кровь,

Как мать спасти от смерти, я не знал.

В моей душе горела к ней любовь.

Но видишь, брат, куда же я попал,

Ея враги меня ввели в тюрьму.

Я был измучен, слабосилен, хил.

И приобщили к царству злобы тьму

За то, что я так родину любил.

13 октября 1908 г.

Песни о свободе.

I

— Это что же, песня что ли?

Заливаетесь, как птицы.

Песня, барин.

Дали воли

Нам, да не дали землицы.

Мы поем: худая доля.

Без земли нам жизни нету.

Без земли какая воля,

Нам земля нужна бы к лету.

А земля-то вышла барям

Нам же дали, да не в норму

Ну и воля значит даром

Только сделали проформу.

Мир велик, а все постыло

Потому кругом границы.

Всюду барин тычет в рыло –

Не топчи моей землицы!..

Как не бьешь, а до новины

И на подати не хватит

Ну и к барину с повинной,

Он гроши за это платит.

Уж тебя уважит барин,

Да еще тебе и скажет:

— Будь мне, ирод, благодарен,

Де за то, что он уважит.

А земля была своя бы

Взял бы без горя засеял,

Напекли бы хлеба бабы,

Ты бы сам себя лелеял.

Да такая видно доля,

Как-то планы я ни строю:

Без земли какая ж воля,

Если мы живем землею!..

13 марта 1908 г.

II

12.03.1908 г.

(ед.хран.15 лист2 и ед. хр. 14 лист 89)

Обливается горечью сердце мое,

Переполнилась горем родная страна,

И болезни, и голод терзают ее,

И враги, и суровая с ними война.

Голодовка явилась не первый уж год

И терзает людей беспощадно и зло.

Утомился тяжелой борьбою народ,

И терпенье границы давно перешло.

Он свободное знамя приподнял тогда,

Посбирался толпой и пошел на войну,

И идут постепенно и тихо года,

Угнетенный народ обновляет страну.

И на общее дело он смело идет

И несет он с собою проклятье врагу.

И уж скоро тяжелые цепи сорвет.

В эти годы и я замолчать не могу.

Поднялся и во мне пробудившийся дух,

Пробудилась к родному народу любовь

Только дольше бы этот огонь не потух,

Потому что потом не зажечь его вновь.

12 марта 1908 г.

III

«Я люблю свободу»

(ед, хран.13, лист15. Этот же стих в ед.хран.14, тетрадь «Песни о свободе», стр.88 оборот)

Я иду навстречу солнцу молодому,

И снесу я смело горе и невзгоду,

Не хочу вернуться я назад к худому,

Я люблю Свободу!

Золотое время не предам забвенью

Не забуду воли; с песней год от году.

Я пойду навстречу жизни упоенью,

Я люблю Свободу!

Не хочу я горя и тоски туманной,

Не хочу живую умертвить природу,

Я пойду навстречу радости желанной,

Я люблю свободу!

Вечно утро жизни, молодая воля.

Ни убийств, ни пыток кулаку в угоду.

Смерть с надеждой юной, вот живая доля.

Я люблю свободу!

И скажу я смело: вечно смейся, Солнце,

Разрушай преграды, уноси невзгоду

Пусть в душе открыто чуткое оконце.

Я люблю свободу!

16 января 1908г.

IV

«Пробудись и других пробуди»

(ед. хран. 15 лист 1, и ед.хр.14 лист 90)

Пробудись и других пробуди,

Наступает решительный бой,

Поколенья идут за тобой.

Поднимайся, иди же, иди,

На врага ты без страха гляди!

Наступают свободные дни,

Утомили страну палачи

Ты спеши и без страха кричи,

Что погибнут, погибнут они.

Ты свободный свой флаг разверни.

Видишь, льется народная кровь.

И насилье, и голод томит,

Но постой, посмотри – победит,

Победит молодая любовь,

Солнце правды засветится вновь.

Ты детей убивать не учи:

Это нам избиенья нужны.

Тех, кто бьет, избивать мы должны,

Или больше убьют палачи…,

Ты ж детей убивать не учи…

V

(ф.1184, оп.1, ед.хр.14 лист91)

За семью замками заперта Свобода.

Заперта Свобода крепкими ключами.

И сидит, томится, терпит год от года.

И закрыты двери крепко палачами.

А она томится на цепи железной,

Тяжела неволя под опекой строгой.

Но конец уж близок, близок неизбежный

Уходить придется старине убогой.

Уж давно все цепи ржавчина покрыла,

И разъезд уж скоро гибнущие звенья.

Время наступает и давно пробило,

Время перемены, время искупленья.

Распадутся кольца, и спадут оковы,

И встряхнет Свобода мощными руками

И пойдет на дело люда молодого…

Не сдержать запорам за семью замками.

VI

Ненавистны мне цепи гремучие,

Ненавистны запоры скрипучие,

Эти склепы да тюрьмы могучие,

Я свободы, свободы хочу,

Я к свободе мечтою лечу!

Не люблю это рабство суровое

К кабале, к избиенью готовое:

Поднялось на душе что-то новое…

И несусь, и молюсь, и кричу:

Я свободы, свободы хочу!

Душно давят так стены высокие,

Я да думы – друзья одинокие.

Наболели уж раны глубокие,

Только я лишь умру – замолчу.

Я свободы, свободы хочу!

Тут пугают все призраки странные,

Промелькнули виденья туманные.

Тут же где ты, свобода желанная,

Не отдамся теперь палачу.

Я свободы, свободы хочу!

19 февраля 1907 г.