«Где родился — там не пригодился, а где пригодился — там и родился.»
Русская поговорка
Первые переселенцы
В начале второй половины 19-го века, в годы, когда Российская империя расширялась на восток, осваивая огромные пространства степного края, малоземельное крестьянство центральных губерний оказалось в тяжелейшем положении. Жестокая эксплуатация, нищета, голод и бесправие довели людей до отчаяния.
Крестьяне бросали родные места и со своими пожитками уходили на восток. Уходили целыми семьями, оседали по долинам рек в таёжной глуши Зауралья и в оренбургских степях. Другие же продолжали свой путь в сибирские, малоизведанные края. Это было время большого движения народа — стихийного, но в то же время вписанного в переселенческую политику империи, которая стремилась закрепить новые земли и наполнить их крестьянским трудом.
«Где казак прошёл — там и земля оживёт.» Казачья поговорка
Нередко рядом с такими переселенцами можно было встретить и казаков — служилых людей, стоявших на рубеже степи и империи, обеспечивавших порядок и защищавших новые рубежи. Эти два потока — военный и крестьянский — вместе формировали новую жизнь на североказахстанских просторах.
Путь переселенцев был нелёгкий, изнурительный. Одни везли домашний скарб на лошадях и быках, другие шли пешком — ходоками. Определяли место поселения, а затем возвращались за семьями. И тогда, храня в телеге или просто в котомке за плечами семена пшеницы, гороха, ржи, ехали и шли, мечтая о сытном хлебном куске.
На пути перед ними вставала во всей своей красе природа Сибири, тянулись бесконечные хвойные леса. А те, кто за Уралом повернули на юг, видели ещё не тронутые плугом ковыльные степи со множеством озёр, берёзовых и сосновых лесных массивов.
И здесь оседали: распахивали вековую целину, в том числе и Савонькино болото, земли вокруг озера Саумалколь, сеяли, строили дома, обзаводились семьями.
Так, в конце мая 1864 года на берегу Кривого озера (Саумал-Куль) остановился переселенческий обоз из шести семей. Здесь были два брата Андриановы, Коновалов, Харлов, Севастьян Землянов, Фома Попов.
Андриановы и Попов выбирают поле под пашни (в районе нынешнего яблонего сада совхоза «Комаровский»). Южнее, на опушке берёзового колка, они строят два дома. Левее нынешней дороги на село Кругловку и Казгородок пашет поле Фома Попов и рядом с Андриановыми ставит себе избу. Между берёзовым колком и небольшим озерком (на берегу нынешнего Коновалового болота) обосновывает земельный участок и ставит пятистенный дом Коновалов. А между Молодёжной и Володарской сопками поселяется Севастьян Землянов.
Местные пастухи-казахи называли Севастьяна Савонькой. Болото, у которого он жил, и по сей день осталось в памяти жителей как «Савонькино» болото.
На поляне берёзовой рощи у подножия сопки Молодёжная Харлов распахивает сохой целину и ставит себе дом. Поэтому местные жители долгое время называли эту сопку Харловой, а затем Харламовой.
В советские годы после окончания весенних полевых работ в селе установилась традиция отмечать день окончания сева. Молодёжь и пожилые труженики полей в июле устраивали массовые гулянья на берегу озера Саумал-Куль у подножия Харламовой сопки — той самой, где начиналась одна из первых пашен.
Возникновение и развитие села Саумалколь (Володарское, Кривоозёрное)
«Где житье тягло, там и люди крепки.»
Русская крестьянская поговорка
В первый год своего поселения нелегко пришлось поселенцам. Землю под огороды и пашни они обрабатывали вручную — лопатами, мотыгами, деревянной сохой. На чернозёмных участках сеяли зерновые и сажали картофель.
Приехавшие крестьяне застали здесь следы прежней кочевой жизни — зимовья казахских скотоводов. Осенью кочевники возвращались с джайляу и вступали с переселенцами в контакт. Между ними устанавливается хозяйственная связь: обмен, торговля, взаимная помощь. Русские меняют зерно и овощи на скот, покупают лошадей, начинают хозяйствование уже с учётом степных условий.
Так на границе степи формировался особый уклад — где соседствовали оседлое земледелие и кочевое скотоводство, а живое человеческое взаимодействие постепенно сглаживало различия.
К осени 1864 года переселенцы расселились небольшими хуторами на северо-западном берегу Саумал-Куля. Участок у Коновалового болота становится одним из первых центров будущего села Кривое, позднее — Кривоозёрного.
В 70-х годах происходит переселение с хуторов в единый населённый пункт. В 1874 году Кривое насчитывает уже 15 дворов.
Север тогдашнего Киргизского края, богатый лесами, озёрами и плодородными степями, всё активнее привлекает переселенцев. Сюда приходят люди из Полтавской, Харьковской, Костромской, Саратовской, Вятской губерний.
Начинается массовое освоение земли.
«Земля кормит — да не всех терпит.» Русская пословица
К концу XIX века переселение усиливается — процесс, в котором участвовали и крестьяне, и казачьи структуры, закреплявшие освоенную территорию. Именно благодаря их совместному присутствию формировалась устойчивая жизнь в этих местах.
В 1891 году Кривоозёрное становится центром Айыртавской волости. С этого времени поселение приобретает уже административное значение.
Кустарное производство
В 1895 годах производится разбивка земельной площади на угодья в пределах Кривоозёрной волости. Всего в участке посёлка Кривоозёрное находилось 12837 десятин земли, в том числе 4195 десятин пашни. Земля становилась главным богатством, но вместе с тем и источником противоречий. Одновременно возрастал и спрос на сельскохозяйственные орудия — без них невозможно было освоить новые участки степи, распахать целину, закрепиться на месте.
Происходит всё большее расселение крестьян. Постепенно выделяется кучка зажиточных хозяев, которая прибирает к рукам лучшие земли и лесные участки, вытесняя бедноту на дальние, болотистые и труднообрабатываемые земли. Беря в долг у кулаков, бедняки попадают в зависимость, работают больше на чужих полях, чем на своих.
Картина эта была характерна для всего переселенческого края: вместе с освоением земель шло и расслоение деревни, формировались новые хозяйственные отношения. И потому малоземельные крестьяне, помимо земледелия, вынуждены были искать дополнительные источники пропитания, обращаться к ремеслу и промыслу — как это издавна было принято и в казачьей, и в крестьянской среде.
Так в посёлке постепенно складываются различные виды кустарного производства: гончарное, дегтярное, кузнечное, кожевенное, мукомольное. Жизнь требовала умения работать не только с землёй, но и с ремеслом, а потому почти в каждом дворе появлялось своё дело.
Окрестности посёлка были богаты берёзовыми лесами. В них, вдали от села, крестьяне занимались гонкой дёгтя из бересты. Этот труд был тяжёлым и кропотливым: бересту собирали, складывали в ямы, обжигали, получая густую чёрную смолу. Дёготь пользовался спросом — его применяли как смазочный материал в хозяйстве, использовали при обработке кож, смазке колёс, сельскохозяйственных орудий. Без него невозможно было представить крестьянский быт.
Особое значение приобретает кузнечное дело. В конце трудовой улицы, на берегу озера Саумал-Куль, переселенцы Захар Фёдоров совместно с сыном Степаном и Ионом Ашихиным строят кузницу. Первоначально они, как и большинство сельчан, совмещали земледелие и ремесло: пахали, сеяли, а в свободное время ковали железо.
Но спрос на кузнечные изделия был так велик, что постепенно ремесло вытеснило хлебопашество. Фёдоров и Ашихин полностью переходят к кузнечному делу. Железо привозят из Петропавловска — тогдашнего торгового и хозяйственного центра региона. Здесь, в сельской кузнице, рождаются предметы, без которых невозможна была жизнь переселенца: лемехи для деревянных сох, мотыги, зубья для борон, лопаты, мелкие хозяйственные изделия.
Такие кузницы становились не просто мастерскими — они были своеобразными центрами сельской жизни. Здесь встречались люди, обменивались новостями, решались хозяйственные вопросы.
Так постепенно, через труд, ремесло и упорство, складывалась хозяйственная основа поселения — та самая, на которой стояла жизнь Кривоозёрного, соединяя в себе традиции крестьянского труда и умения, характерные для всего степного пограничья, где рядом жили и работали переселенцы, казаки и местное население.
Церковь и школа
В 1888 году сельское общество основывает три культурно-просветительные учреждения: церковь, водочный магазин и начальную церковно-приходскую сельскую школу.
Так складывался привычный уклад жизни тогдашнего села — уклад, который был характерен не только для крестьянских поселений, но и для казачьих станиц на окраинах империи, где рядом шагали вера, труд и повседневная нужда.
С 1890 года в школе работает учитель-гимназист из города Кустаная Павел Петрович Киреев. В школе крестьянских детей учили писать, читать, петь церковные молитвы. Закон Божий был главным учебным предметом.
Образование давалось с трудом, да и нужно было прежде всего для самого необходимого — прочесть книгу, понять церковное слово, сосчитать вырученные копейки.
В эти годы из города Петропавловска приезжает лекарь. Он строит дом-лекарню (на востоке от угла улиц Озёрной и имени Ленина). Его знания не слишком отличались от знаний местной бабки-знахарки, но люди всё равно шли к нему за помощью. Лекарства были приготовлены на травах — шалфее, вишне, шиповнике, полыни.
Так и переплетались в жизни села наука и народные знания, вера и практика.
Сначала строили церковь — место, где крестьяне в дни праздников искали утешения и надежды на лучшую жизнь.
Затем семьями шли в водочный магазин — отмечать удачу или забывать тяготы.
Веселье нередко заканчивалось дракой.
На другой день шли к лекарю — лечить раны, а затем снова возвращались в церковь — «отмаливать грехи».
Так, день за днём, замыкался круг крестьянской жизни — круг труда, радости, беды, усталости и надежды.
Народное образование оставалось на последнем плане. Его получали не ради учёности, а ради нужды — чтобы уметь читать молитву, вести счёт хозяйству. Поэтому среди населения сохранялась почти сплошная неграмотность.
И всё же именно в этих первых школах, при тусклом свете лампы, тихо начиналось то, что позже станет основой новой жизни — стремление к знанию, к пониманию мира, к выходу за пределы тяжёлого крестьянского быта.
Становление села
В начале XX века в посёлке Кривоозёрном происходит концентрация земельного производства. Зажиточные крестьяне начинают скупать надельные земли, укрепляя своё положение и расширяя хозяйства.
Так, в 1905 году прибывший на поселение из Кургана Денис Харламов покупает у арык-балыкского казачьего полковника в отставке около двухсот десятин пахотной земли из фонда воинского казачьего надела.
Этот факт сам по себе говорит о многом: земля здесь уже не просто осваивалась, но становилась частью новых отношений, где переплетались крестьянская инициатива и бывшие казачьи владения — след прежнего военного устройства края.
Харламов набирает рабочую силу из местных крестьянских хозяйств. 130 десятин засаживает картофелем, а остальную землю засевает зерновыми культурами.
На берегу озера Саумал-Куль, южнее Молодёжной сопки (бывшей Харламовой), он обосновывает усадьбу. Здесь строит спичечную фабрику, паровую мельницу, крахмальный цех.
Труд крестьян на этих предприятиях был тяжёлым. Особенно трудной оставалась работа на картофельных полях — всё делалось вручную, под открытым небом, в любую погоду.
Платили за этот труд мало, и крестьяне нередко были вынуждены работать у Харламова почти за бесценок — как на земле, так и на заводских работах.
Картофельный крахмал отправляли в Омск, Петропавловск, Курган, Челябинск — города, с которыми село было связано торговыми путями. Харламов имел там свои магазины и получал значительную прибыль. Паровая мельница, единственная в округе, также приносила доход.
Так постепенно происходит выделение сельской буржуазии — нового слоя, выросшего на земле переселенческого края.
В 1906 году в Кривоозёрном открывается магазин по продаже сельскохозяйственных машин и орудий — плугов, лобогреек. Но позволить себе такие приобретения могли далеко не все. Поэтому старая деревянная соха ещё долго оставалась верным спутником крестьянина-однолошадника — вплоть до революционных перемен.
Безземельные крестьяне, имея лишь лошадь, занимались извозом, батрачили у зажиточных хозяев. Жизнь становилась всё сложнее, противоречия — всё острее.
В это время в село высылаются большевики — Василий Бубнов, Иван Отиленко, Жарков и другие. Они организуют группу бедняков, в которую входят в основном рабочие спичечной фабрики.
Идёт агитация, распространяются листовки, звучат призывы к переменам.
Кузнец Степан Фёдоров также участвует в этой работе. Связь поддерживается с Омским комитетом РСДРП.
Но власти внимательно следят за происходящим. В июле 1907 года группа разгромлена: Жарков арестован, Бубнову удаётся скрыться.
1910–1911 годы становятся тяжёлым испытанием: засуха, голод, неурожаи. Свирепствуют тиф и оспа.
Землеустроительные комиссии проводят передел земли, но интересы зажиточных слоёв остаются защищёнными.
Политика переселения, призванная укрепить край, одновременно ведёт к разорению многих крестьян.
К 1905 году в Кривоозёрном насчитывается около шестисот дворов, и более половины из них — бедняцкие.
Лишения следуют за людьми повсюду. Начинается война — и она входит в каждый дом: забирает кормильцев, оставляет женщин и детей на произвол судьбы.
Напряжение растёт. Всё сильнее ощущает себя обездоленная крестьянская масса.
Так, через труд, нужду, борьбу и надежды, формируется облик села — облик живого человеческого сообщества, прошедшего испытание временем.
Трудные годы
Засухи, голод, эпидемии, война — всё это тяжёлым грузом ложится на плечи крестьян.
Лето выгорало под беспощадным степным солнцем. Земля трескалась, хлеба не родились, и всё чаще в домах появлялась горькая нужда. Осень не приносила облегчения — за ней следовали холодные зимы, когда запасов едва хватало до весны. В такие годы спасением становился не достаток, а взаимовыручка: кто-то делился последней мерой зерна, кто-то — работой, у кого была хоть какая-то возможность прокормить соседа.
Ещё страшнее были болезни. Тиф и оспа входили в дома без стука, унося жизни целыми семьями. Люди боялись не только неурожая, но и самого дыхания друг друга. И всё же жизнь не останавливалась: хоронили, молились, и снова выходили в поле — потому что иначе нельзя.
А потом пришла война. Она вошла в каждую крестьянскую избу: забрала мужиков, оставила женщин с детьми, стариков и подростков у плуга.
Поля не пустовали — их обрабатывали те, кто оставался. Сеяли, как могли. Ждали писем, надеялись, молились.
И в этих суровых обстоятельствах особенно ярко проявлялся характер людей степного края — упорный, терпеливый, выносливый.
«Много тягостей повидал наш край, — мог бы записать в своей дорожной тетради казачий наблюдатель, проезжавший через эти места. — Но не встречал я народа, который бы так упрямо держался за землю. Стоит село, хотя и бедствует — значит, жить будет».
Иногда приходилось оставлять поля, уходить в заработки, спасаться от голода. Но чаще люди оставались — потому что за их спиной уже были поставленные дома, поднятая целина, могилы родных.
«Не раз приходилось видеть, — заметил бы старый урядник, — как после неурожая крестьянин снова берётся за соху. Не от хорошей доли — от нужды, да от веры, что земля не предаст. Такой человек и землю удержит, и край поднимет».
И несмотря на лишения, село продолжало жить.
Строились новые дома, пусть и бедные. Рождались дети. Вставали на ноги хозяйства.
Медленно, через нужду и испытания, крепла жизнь — та самая, которая держится не на достатке, а на человеческой стойкости.
И потому, спустя годы, вспоминая те времена, можно сказать: именно в эти трудные годы закалился характер села, его людей — упрямых, терпеливых, способных выстоять там, где, казалось бы, невозможно устоять.
Преемственность поколений
Прошло более полутора столетий. От небольших хуторов выросло современное село Саумалколь. Но память о первых переселенцах, о тяжёлом труде и упорстве людей не исчезла.
Сегодня особенно важно, что эта память не остаётся только в книгах и архивах. Она живёт в людях.
Активную роль в сохранении исторического наследия играет молодёжное крыло Северо-Казахстанского областного филиала Русской общины Казахстана под руководством Ильи Минеева.
Молодёжь участвует в общественной и культурной жизни, обращается к истории края, стремится сохранить преемственность поколений — ту самую нить, которая связывает первых переселенцев, казаков-пограничников, крестьян и современное общество.
И в этом — главный смысл истории: не только помнить, но и продолжать.
Русская община Казахстана 
Оставить комментарий