История поселений порубежья на территории современного Казахстана — это не только история переселенцев, казачьих линий и новых селений, но и многовековое сосуществование с коренным населением степи. Эти земли никогда не были пространством изолированных культур: напротив, здесь постоянно происходило соприкосновение, взаимодействие и взаимное влияние разных народов.
Чтобы лучше понять, в каких условиях складывалась жизнь казачьих станиц и переселенческих селений, важно увидеть и другую сторону этого мира — традиционный уклад казахского населения (в источниках того времени — «киргизы» или «киргиз-кайсаки»).
Расхожее представление о казахах как о «вечных кочевниках» лишь отчасти отражает реальность. Их образ жизни был гораздо разнообразнее и включал как подвижные формы хозяйства, так и устойчивые, закреплённые за родами территории с постоянными зимними поселениями.
Именно в таком пространстве — степном, пограничном, открытом для движения и обмена — формировалась та особая среда, где соседство разных культур было не исключением, а естественной частью жизни.
В исторических источниках XIX – начала XX века казахов зачастую называли «киргизами» или «киргиз-кайсаками» и практически без оговорок относили к кочевым народам. Однако такое представление сильно упрощает реальную картину их хозяйственного уклада.
Казахи не кочевали круглый год.
Лишь сравнительно небольшая часть населения действительно вела образ жизни, который можно назвать «классическим кочевым» — с непрерывными перекочёвками в течение всего года. Такие группы были характерны, прежде всего, для отдельных регионов: Мангышлака (современная Мангистауская область у Каспия, район Актау), Тургая (степные районы нынешней Костанайской области, между Аркалыком и Костанаем) и Семиречья (юго-восток Казахстана — район Алматы и Талдыкоргана), где природные условия диктовали подвижность как единственный способ выживания.
Основная же масса казахского населения жила в рамках замкнутого цикла кочевания, при котором происходили сезонные перемещения с обязательным ежегодным возвращением на постоянные зимние стоянки — қыстау. Более того, часть знати и зажиточных хозяйств стремилась проводить на таких стационарных местах всё больше времени, а иногда зимовки становились фактически круглогодичным местом проживания.
Такой уклад был напрямую связан с природными условиями региона. Климат и удалённость от морей во многом определяли тип хозяйства. Засушливые степи, резкие перепады температур и нехватка стабильных водных источников делали земледелие рискованным, зато способствовали развитию скотоводства и подвижного образа жизни.
Отсутствие сложной каменной архитектуры, характерной, например, для европейских городов или оседлых цивилизаций, объясняется особенностями природы. Суровый климат и тип доступных местных материалов (глина, дерн, камыш, камень) делали более рациональным строительство простых, но тёплых и практичных жилищ. Главным было не монументальность, а удобство и приспособленность к условиям степи.
Қыстау представляло собой не только зимнее пастбище, но и комплекс построек — қыстақ.
Вопреки распространённому мнению, казахи широко использовали стационарное строительство. Типы жилищ варьировались в зависимости от природных условий и доступных материалов:
- шошала — из камыша,
- шым үй — дерновое жилище,
- там үй — из глины или сырцового кирпича,
- тас үй — из каменного плитняка,
- жартас үй — жилища, устроенные в скальных породах,
- ағаш үй — деревянные постройки.
На юге, где климат мягче, зимой чаще продолжали жить в юртах, тогда как в более суровых регионах стационарные дома были необходимостью.
Интересно, что многие зимовки фиксируются археологами в местах древних поселений, восходящих ещё к сакскому времени (VIII–VI века до н.э.). По данным на начало XXI века, известно около 500 руинированных зимовок разных периодов, что свидетельствует о длительной и устойчивой традиции оседлых зимних баз.
Каждое қыстау было тщательно продумано: обязательно обустраивалась система колодцев, строились загоны для скота, создавались хозяйственные пристройки и кладовые.
Примечательно, что многие колодцы носили женские имена: например, «бабушкин колодец» (Кемпір құдық) или «женский / хозяйский колодец» (Қатын құдық) — это отражает особое место воды и хозяйственного труда в структуре семьи.
Выбор места для зимовки также имел свои критерии: обращали внимание на наличие муравейников и гнёзд ласточек — природных «индикаторов» благоприятной среды.
Границы зимних пастбищ часто маркировались камнями или родовыми тамгами, высеченными на скалах. Қыстау не было случайным местом — оно передавалось внутри рода как наследство, традиционно закрепляясь за младшим сыном.
По своему убранству дома на қыстау во многом повторяли структуру юрты: те же принципы зонирования пространства, схожая система хранения, традиционные предметы быта. Однако стационарные жилища позволяли иметь больше подсобных помещений, шкафов и хозяйственных отсеков.
Традиционная система қыстау была разрушена в советский период. После Декрета 1928 года «О конфискации средств производства и выселении крупнейшего и полуфеодального байства» родовые зимовки прекратили существование как хозяйственные центры.
Большинство построек было разобрано и использовано как строительный материал для колхозных и совхозных зданий. Тем самым прервалась многовековая преемственность родовых территорий.
Вместо вывода
Таким образом, представление о казахах исключительно как о «вечных кочевниках» не соответствует исторической реальности. Их хозяйство сочетало мобильность и устойчивость, сезонные перекочёвки и развитую систему стационарных баз.
Именно это сочетание — гибкое и рациональное — позволило эффективно осваивать огромные пространства степей и приграничных, порубежных территорий, где встреча разных народов была неизбежной. Как степные ветры перекатывают травы и несут семена на большие расстояния, как реки размывают берега и соединяют земли, так и вдоль кочевых путей постепенно происходило взаимопроникновение — уклады жизни, знания и хозяйственные навыки переплетались, обогащая друг друга.
Русская община Казахстана 
Оставить комментарий