Рубрика: Русская мысль

Если в третьей параллели Салтыков‑Щедрин показал, как воспитывается исполнитель, то в четвёртой он показывает, как воспитывается хищник нового типа. Не палач.Не чиновник.А финансист —человек, для которого грабёж превращён в теорию, а «клац!» — в закон природы. Финансист как фантазия, опередившая реальность Порфирий Велентьев сначала появляется как сумасшедший прожектёр. «Колбаса из еловых шишек…требовал до ста тысяч…

Если во второй параллели Салтыков‑Щедрин показал грубую силу,то в третьей он показывает идеальный продукт системы —не палача, а исполнителя с улыбкой,не волка, а ласкового служаку. У статского советника Семёна Прокофьича Нагорнова рождается сын —и ещё до его рождения ясно, кем он должен стать. «Миша был ещё во чреве матери,а родители уже устраивали его будущее». Это…

Последний поворот «Господ ташкентцев» «Палач» и «Агашка» у Салтыкова‑Щедрина — это точка кристаллизации всего цикла. После салонов, maman, Nicolas’ов и общественного шума читатель впервые видит итог: не слова, не позы, а живых людей, на которых всё это работает. В «Господах ташкентцах» Салтыков‑Щедрин долго ведёт читателя через салоны, разговоры, программы, прогрессивность, общественный шум.Мы видим, как формируются…

«Куколка»: рождение ташкентца. Салтыков‑Щедрин называет своего героя почти ласково — «куколка», и это слово здесь принципиально. Nicolas ещё не деятель, не хищник и даже не законченный циник. Он — заготовка, существо в стадии формирования, в котором будущий ташкентец только собирается из внешних влияний, слов и отражений. В «Господах ташкентцах» Салтыков‑Щедрин подробно показывает, что ташкентец не…

Там, где нет содержания, возникает шум. Ташкентцы создают ощущение бурной общественной жизни, в которой бесконечные речи, собрания, воззвания и тревоги подменяют реальное действие. От редакции Мы  закрыли «талантливость» как внутренний механизм, теперь выходим во внешнее пространство — туда, где ташкентцы становятся видимыми, слышимыми и влиятельными. Следующий порок — мнимая прогрессивность, производящая общественный шум. Это уже…

В очерках, объединённых под названием «Господа ташкентцы», Михаил Евграфович Салтыков‑Щедрин с беспощадной точностью разбирает один из самых соблазнительных общественных мифов — миф о «талантливости». Не о подлинном даре, не о творческой или нравственной одарённости, а о той особой репутации, которая легко возникает в среде приспособленчества и самодовольного красноречия. «Талантливость» у Салтыкова‑Щедрина — это не качество,…

К 140-летию рассказа «Богатырь» Салтыкова‑Щедрина. Рассказ Михаила Евграфовича Салтыкова‑Щедрина «Богатырь» — это не сказка о героизме, а строгая и ироничная притча о человеческой ответственности. Под видом былинного образа писатель говорит о силе, которая существует лишь в ожиданиях окружающих, но так и не становится реальным действием. Салтыков‑Щедрин показывает опасность самообмана: когда общество привыкло надеяться на некого…

От редакции Сказка Михаила Салтыкова‑Щедрина обращена не только к общественному устройству, но прежде всего к состоянию человеческого духа. Ворон‑челобитчик ищет правду во внешней силе, надеясь, что справедливость может быть дарована сверху — решением власти или словом сильного. Однако путь его обрывается осознанием: знание истины ещё не означает готовности жить по ней. Ястреб, кречет и коршун…

Есть слова, которые не устаревают, потому что обращены не к эпохе, а к человеческой совести. Они звучат особенно ясно в моменты, когда привычные оправдания перестают работать, а молчание начинает значить больше, чем сказанное вслух. Публикуемый ниже текст — именно из таких. Он написан более ста лет назад, но в нём узнаётся не прошлое, а постоянно…

Есть тексты, которые не устаревают — не потому, что “подходят под любую эпоху”, а потому что написаны не о событиях, а о состоянии человеческой души. К таким относится и публикуемый ниже фрагмент: «Ныне ваше время и власть тьмы». Он начинается евангельскими строками и звучит как напоминание о той границе, за которой общественная привычка к насилию…