Рубрика: Публикации
-
История обуви как история пути
Слова и вещи в русской традиции. Что остаётся на земле, когда стираются следы Есть вещи, которые не принято замечать.Они всегда внизу — под ногами, в пыли, в грязи, в снегу.О них вспоминают только тогда, когда они рвутся, жмут или промокают. Обувь. Но если задуматься — именно она знает о человеке больше, чем его одежда и…
-
На границе ветра
На сайте Русской общины Казахстана мы размещаем авторскую работу«Казачество: мифы, споры и историографический фронт», поступившую в адрес редакции непосредственно от автора. Перед читателем — масштабное и концептуально выстроенное исследование, посвящённое одной из самых сложных и дискуссионных тем отечественной истории. История казачества на протяжении многих десятилетий была не только предметом научного изучения, но и полем идеологических…
-
Когда весна собирает людей
Масленица и Наурыз в Восточном Казахстане как единое пространство народной культуры. Работа филиала «Рудный Алтай» Русской общины Казахстана (ВКО) Восточный Казахстан — край, где весну встречают не только по календарю, но и по традиции, по зову памяти и живого общения. Здесь издавна умели радоваться её приходу вместе — широко, шумно, по‑настоящему народно. Именно поэтому в…
-
Русское историко‑культурное наследие Казахстана: карты и география
История Казахстана — это история взаимодействия многих народов и культур. Русское присутствие в Казахстане формировалось на протяжении нескольких столетий — через освоение пространства, строительство городов, развитие торговли, образования и культуры. Представленные карты показывают историческую (дореволюционную) и современную географию этого процесса: от опорных пунктов XVIII–XIX веков до демографической картины наших дней. Карты иллюстрируют вклад русских поселений…
-
Как из «клац!» рождается финансист
Если в третьей параллели Салтыков‑Щедрин показал, как воспитывается исполнитель, то в четвёртой он показывает, как воспитывается хищник нового типа. Не палач.Не чиновник.А финансист —человек, для которого грабёж превращён в теорию, а «клац!» — в закон природы. Финансист как фантазия, опередившая реальность Порфирий Велентьев сначала появляется как сумасшедший прожектёр. «Колбаса из еловых шишек…требовал до ста тысяч…
-
Как рождается «государственный младенец»
Если во второй параллели Салтыков‑Щедрин показал грубую силу,то в третьей он показывает идеальный продукт системы —не палача, а исполнителя с улыбкой,не волка, а ласкового служаку. У статского советника Семёна Прокофьича Нагорнова рождается сын —и ещё до его рождения ясно, кем он должен стать. «Миша был ещё во чреве матери,а родители уже устраивали его будущее». Это…
-
«Палач» и «Агашка»
Последний поворот «Господ ташкентцев» «Палач» и «Агашка» у Салтыкова‑Щедрина — это точка кристаллизации всего цикла. После салонов, maman, Nicolas’ов и общественного шума читатель впервые видит итог: не слова, не позы, а живых людей, на которых всё это работает. В «Господах ташкентцах» Салтыков‑Щедрин долго ведёт читателя через салоны, разговоры, программы, прогрессивность, общественный шум.Мы видим, как формируются…
-
Инкубатор ташкентства
«Куколка»: рождение ташкентца. Салтыков‑Щедрин называет своего героя почти ласково — «куколка», и это слово здесь принципиально. Nicolas ещё не деятель, не хищник и даже не законченный циник. Он — заготовка, существо в стадии формирования, в котором будущий ташкентец только собирается из внешних влияний, слов и отражений. В «Господах ташкентцах» Салтыков‑Щедрин подробно показывает, что ташкентец не…
-
Общественный шум вместо дела
Там, где нет содержания, возникает шум. Ташкентцы создают ощущение бурной общественной жизни, в которой бесконечные речи, собрания, воззвания и тревоги подменяют реальное действие. От редакции Мы закрыли «талантливость» как внутренний механизм, теперь выходим во внешнее пространство — туда, где ташкентцы становятся видимыми, слышимыми и влиятельными. Следующий порок — мнимая прогрессивность, производящая общественный шум. Это уже…
-
О “талантливости” как удобной маске
В очерках, объединённых под названием «Господа ташкентцы», Михаил Евграфович Салтыков‑Щедрин с беспощадной точностью разбирает один из самых соблазнительных общественных мифов — миф о «талантливости». Не о подлинном даре, не о творческой или нравственной одарённости, а о той особой репутации, которая легко возникает в среде приспособленчества и самодовольного красноречия. «Талантливость» у Салтыкова‑Щедрина — это не качество,…
