Лев Толстой о войне, патриотизме и ответственности человека
В русской культурной традиции слово писателя всегда было не только художественным, но и нравственным ориентиром. Одним из таких голосов совести стал Лев Николаевич Толстой — мыслитель, который остро и бескомпромиссно говорил о войне, насилии и ложном патриотизме.
В 1894 году Толстой написал статью «Христианство и патриотизм», отрывки из которой и сегодня звучат тревожно современно. В них он рассуждает о том, как под прикрытием высоких слов — веры, долга, любви к Отечеству — человечество вновь и вновь погружается в круг насилия и самообмана.
О войне и людях
Толстой с горечью описывает, как перед войнами активизируются те, кому они выгодны: пропагандисты, торговцы оружием, чиновники, карьеристы. А расплачиваются за это простые люди — оторванные от семьи, труда и мирной жизни, брошенные в водоворот событий, смысл которых им зачастую непонятен.
Писатель говорит не о военной стратегии и не о политике, а о человеческой трагедии:
о тысячах жизней, сломанных ради чужих интересов,
о притуплении сострадания,
о том, как насилие разрушает саму ткань человеческих отношений.
Ложный патриотизм
Особое внимание Толстой уделяет понятию патриотизма, показывая, как оно может быть искажено. По его мысли, под видом любви к родине людям внушают ненависть к другим народам, подчинение власти и оправдание зла как «необходимости».
Такой патриотизм, лишённый нравственного основания, становится не созидательной, а разрушительной силой. Он противопоставляется подлинным ценностям — совести, правде, ответственности человека перед ближним.
Ответственность личности
Один из ключевых мотивов текста — молчание. Толстой пишет о том, как люди отказываются говорить правду:
из страха,
из корысти,
из желания сохранить положение,
из привычки подчиняться.
Именно в этом молчании, по его мысли, и кроется корень многих бед. Ведь отказ от правды — это отказ от внутренней свободы и нравственного выбора.
Актуальность для нашего времени
Для Русской общины Казахстана обращение к наследию Льва Толстого — это напоминание о глубине русской духовной и философской традиции, в центре которой всегда стоял человек, его совесть и ответственность за происходящее вокруг.
Толстой не призывает к вражде и разделению. Напротив, его слова — это призыв к осмыслению, к сохранению человеческого достоинства, к сопротивлению злу не насилием, а нравственной силой.
В мире, где слишком часто звучат призывы к ненависти и противопоставлению, такие тексты особенно важны как напоминание о том, что подлинная культура начинается с уважения к жизни и правде.
Ниже мы приводим полный текст отрывка из статьи Льва Николаевича Толстого «Христианство и патриотизм», написанной в 1894 году.
Этот текст — не публицистика в узком смысле и не политическое заявление, а нравственное размышление одного из величайших мыслителей русской культуры о войне, власти, патриотизме и ответственности человека.
Мы сознательно даём отрывок без сокращений и комментариев, чтобы читатель мог напрямую соприкоснуться с мыслью автора, услышать его интонацию и сделать собственные выводы. Именно в этом — ценность русской философской традиции, всегда обращённой к совести и внутреннему выбору личности.
Зазвонят в колокола, оденутся в золотые мешки долговолосые люди и начнут молиться за убийство. И начнется опять старое, давно известное, ужасное дело. Засуетятся, разжигающие людей под видом патриотизма к ненависти и убийству, газетчики, радуясь тому, что получат двойной доход. Засуетятся радостно заводчики, купцы, поставщики военных припасов, ожидая двойных барышей. Засуетятся всякого рода чиновники, предвидя возможность украсть больше, чем они крадут обыкновенно. Засуетятся военные начальства, получающие двойное жалованье и рационы и надеющиеся получить за убийство людей различные высокоценимые ими побрякушки — ленты, кресты, галуны, звезды. Засуетятся праздные господа и дамы, вперед записываясь в Красный крест, готовясь перевязывать тех, которых будут убивать их же мужья и братья, и воображая, что они делают этим самое христианское дело.
И, заглушая в своей душе отчаяние песнями, развратом и водкой, побредут оторванные от мирного труда, от своих жен, матерей, детей — люди, сотни тысяч простых, добрых людей с орудиями убийства в руках туда, куда их погонят. Будут ходить, зябнуть, голодать, болеть, умирать от болезней, и, наконец, придут к тому месту, где их начнут убивать тысячами, и они будут убивать тысячами, сами не зная зачем, людей, которых они никогда не видали, которые им ничего не сделали и не могут сделать дурного.
И когда наберется столько больных, раненых и убитых, что некому будет уже подбирать их, и когда воздух уже так заразится этим гниющим пушечным мясом, что неприятно сделается даже и начальству, тогда остановятся на время, кое-как подберут раненых, свезут, свалят кучами куда попало больных, а убитых зароют, посыпав их известкой, и опять поведут всю толпу обманутых еще дальше, и будут водить их так до тех пор, пока это не надоест тем, которые затеяли всё это, или пока те, которым это было нужно, не получат всего того, что им было нужно.
И опять одичают, остервенеют, озвереют люди, и уменьшится в мире любовь, и наступившее уже охристианение человечества отодвинется опять на десятки, сотни лет. И опять те люди, которым это выгодно, с уверенностью станут говорить, что если была война, то это значит то, что она необходима, и опять станут готовить к этому будущие поколения, с детства развращая их.
Но правительствам нельзя оставить народы в покое, т. е. в мирных отношениях между собой, потому что если не единственное, то главное оправдание существования правительств в том, чтобы умиротворять народы, улаживать их враждебные отношения. И вот правительства вызывают эти враждебные отношения под видом патриотизма и потом делают вид, что умиротворяют народы между собой. Вроде того, как цыган, который, насыпав своей лошади перца под хвост, нахлестав ее в стойле, выводит ее, повиснув на поводу, и притворяется, что он насилу может удержать разгорячившуюся лошадь.
Нас уверяют, что правительства заботятся о соблюдении мира между народами. Как же они соблюдают этот мир?
Правительства уверяют народы, что они находятся в опасности от нападения других народов и от внутренних врагов и что единственное средство спасения от этой опасности состоит в рабском повиновении народов правительствам. Так это с полной очевидностью видно во время революций и диктатур и так это происходит всегда и везде, где есть власть. Всякое правительство объясняет свое существование и оправдывает все свои насилия тем, что если бы его не было, то было бы хуже. Уверив народы, что они в опасности, правительства подчиняют себе их. Когда же народы подчинятся правительствам, правительства эти заставляют народы нападать на другие народы. И, таким образом, для народов подтверждаются уверения правительств об опасности от нападения со стороны других народов.
Divide et impera.
Все мы плачемся на безумный, противоречащий всему нашему существу порядок жизни, а не только не пользуемся тем единственным находящимся в нашей власти могущественнейшим орудием: сознания истины и выражения ее, но, напротив, под предлогом борьбы со злом уничтожаем это орудие и приносим его в жертву воображаемой борьбе с этим порядком.
Один не говорит той правды, которую он знает, потому, что он чувствует себя обязанным перед людьми, с которыми он связан, другой — потому, что правда могла бы лишить его того выгодного положения, посредством которого он поддерживает семью, третий — потому, что он хочет достигнуть славы и власти и потом уже употребить их на служение людям; четвертый — потому, что он не хочет нарушать старинные священные предания, пятый — потому, что он не хочет оскорблять людей, шестой — потому, что высказывание правды вызовет преследование и нарушит ту добрую общественную деятельность, которой отдается или намерен отдаться…
Источник
Л. Н. Толстой. Отрывки из статьи «Христианство и патриотизм». Москва, 17 марта 1894 года.
Русская община Казахстана 
Оставить комментарий