К 140-летию рассказа «Богатырь» Салтыкова‑Щедрина.
Рассказ Михаила Евграфовича Салтыкова‑Щедрина «Богатырь» — это не сказка о героизме, а строгая и ироничная притча о человеческой ответственности. Под видом былинного образа писатель говорит о силе, которая существует лишь в ожиданиях окружающих, но так и не становится реальным действием.
Салтыков‑Щедрин показывает опасность самообмана: когда общество привыкло надеяться на некого «спасителя», оно перестаёт задавать вопросы — прежде всего самому себе. Молчаливая вера в мнимую мощь оборачивается пустотой, а привычка жить ожиданием подменяет труд и личный выбор. Этот текст остаётся удивительно современным. Он обращён не к политике и не к конкретной эпохе, а к внутреннему миру человека — к способности отличать громкое имя от реального дела, силу — от ответственности, сон — от жизни. Именно поэтому «Богатырь» по праву занимает место в разделе «Русская мысль», где классическая литература читается как разговор о совести и памяти.
Богатырь
В некотором царстве Богатырь родился. Баба‑яга его родила, вспоила, вскормила, выхолила — и, когда он с коломенскую версту вырос, сама на покой в пустыню ушла, а его пустила на все четыре стороны:
— Иди, Богатырь, совершай подвиги!
Разумеется, прежде всего Богатырь в лес ударился. Видит — один дуб стоит: он его с корнем вырвал; видит — другой стоит: он его кулаком пополам перешиб; видит — третий стоит, и в нём дупло. Залез Богатырь в дупло и заснул.
Застонала мать‑зелёная дубравушка от храпов его перекатистых; побежали из лесу звери лютые, полетели птицы пернатые; сам леший так испугался, что взял в охапку лешачиху с лешачатами — и был таков.
Прошла слава про Богатыря по всей земле. И свои, и чужие, и други, и супостаты не надивятся на него. Свои боятся вообще — потому что, ежели не бояться, то каким же образом жить? А сверх того и надежда есть: беспременно Богатырь для того в дупло залёг, чтоб ещё больше во сне сил набраться.
«Вот ужо проснётся наш Богатырь и нас перед всем миром восирославит».
Чужие, в свой черёд, опасаются: слышь, мол, какой стон по земле пошёл — никак, в «оной» земле Богатырь родился! Как бы он нам звону не задал, когда проснётся!
И все ходят кругом на цыпочках и шёпотом повторяют:
— Спи, Богатырь, спи!
И вот прошло сто лет, потом двести, триста — и вдруг целая тысяча. Улита ехала‑ехала да, наконец, и приехала. Синица хвасталась‑хвасталась да и в самом деле моря не зажгла. Варили‑варили мужика, покуда всю сырость из него не выварили: ау, мужик!
Всё приделали, всё прикончили, друг дружку обворовали начисто — шабаш! А Богатырь всё спит, всё незрячими очами из дупла прямо на солнце глядит да перекатистые храпы кругом на сто вёрст пущает.
Долго глядели супостаты, долго думали: могущественна, должно быть, оная страна, в коей боятся Богатыря за то только, что он в дупле спит!
Однако стали помаленьку умом‑разумом раскидывать; начали припоминать, сколько раз насылались на оную страну беды жестокие — и ни разу Богатырь не пришёл на выручку людишкам.
В таком‑то году людишки сами промеж себя звериным обычаем передрались и много народу зря погубили. Горько тужили в ту пору старики, горько взывали:
— Приди, Богатырь, рассуди безвременье наше!
А он вместо того в дупле проспал.
В таком‑то году все поля солнцем выжгло да градом выбило: думали — придёт Богатырь, мирских людей накормит, а он вместо того в дупле просидел.
В таком‑то году и города, и селенья огнём попалило; не стало у людишек ни крова, ни одежи, ни ежева. Думали: вот придёт Богатырь и мирскую нужду исправит — а он и тут в дупле проспал.
Словом сказать, всю тысячу лет оная страна всеми болями переболела — и ни разу Богатырь ни ухом не повёл, ни оком не шевельнул, чтобы узнать, отчего земля кругом стоном стонет.
Что ж это за Богатырь такой?
Многострадальная и долготерпеливая была оная сторона и имела веру великую и неослабную. Плакала — и верила, вздыхала — и верила. Верила, что когда источник слёз и воздыханий иссякнет, то Богатырь улучит минуту и спасёт её.
И вот минута наступила — но не та, которую ждали обыватели. Поднялись супостаты и обступили страну, в коей Богатырь в дупле спал, и прямо все пошли на Богатыря.
Сперва один к дуплу осторожненько подступил — воняет; другой подошёл — тоже воняет.
— А ведь Богатырь‑то гнилой! — молвили супостаты и ринулись на страну.
Супостаты были жестоки и неумолимы. Они жгли и рубили всё, что попадало навстречу, мстя за тот смешной вековой страх, который внушал им Богатырь.
Заметались людишки, видя лихое безвременье, кинулись навстречу супостату — глядят: идти не с чем.
И вспомнили тут про Богатыря и в один голос возопили:
— Поспешай, Богатырь, поспешай!
Тогда совершилось чудо: Богатырь не шелохнулся. Как и тысячу лет тому назад, голова его неподвижно глядела незрячими глазами на солнце, но уже тех храпов могучих не испускала, от которых некогда содрогалась мать‑зелёная дубравушка.
Подошёл в ту пору к Богатырю дурак Иванушка, перешиб дупло кулаком — смотрит: ан у Богатыря гадюки туловище вплоть до самой шеи отъели.
Спи, Богатырь, спи!
1886
- Читайте также Испытание правдой
- О правде, которую
Русская община Казахстана 
Оставить комментарий